Опубликовано 01 апреля 2026
С 20 по 25 марта состоялась этнографическая экспедиция в деревни Чинонга и Тырка Качугского района. Экспедицию провели специалисты ИОГБУК «Центр культуры коренных народов Прибайкалья»: ведущий специалист по этнографии Любовь Милашина, ведущий методист Данил Аверьянов и старший научный сотрудник Иркутского областного краеведческого музея Илья Сосновский.
Основной целью поездки стало выявление и описание объектов нематериального этнокультурного достояния прибайкальских эвенков для последующего включения в государственный реестр. В фокусе исследования — промысловый охотничий календарь, традиционные технологии охоты и рыболовства, ритуалы подношения духам, элементы эвенкийской кухни, а также нормы и обычаи, регулирующие жизнь человека в тайге.
К настоящему моменту основной массив материалов уже собран по итогам экспедиций 2025 года в Вершину Тутуры Качугского района и Вершину Ханды Казачинско-Ленского района. Однако научная работа требует последовательного охвата всех территорий бытования традиции. Каждый объект необходимо фиксировать в разных локальных контекстах.
Сравнительное изучение позволяет увидеть местные особенности и уточнить общую картину. Даже в соседних населённых пунктах, расположенных всего в 25 километрах друг от друга — Чинонге и Тырке — сохраняются собственные черты промысла и уклада жизни. Во многом это связано с природными условиями: где-то меньше гнуса и есть плодородные сельхозугодия, где-то ближе хребты, по которым проходят маршруты северного оленя.
Особую ценность представляет то, что в ходе этой экспедиции удалось собрать устные свидетельства, позволяющие выстроить почти целостную картину истории прибайкальских эвенков — их кочевых маршрутов, хозяйственного уклада и трансформации традиций. Эти материалы существенно дополняют ранее зафиксированные данные.
Дорога, которой нет на карте
Путь в Чинонгу — испытание даже для опытных путешественников. Расстояние от Качуга около ста километров и дорога по зимнику занимает до десяти часов. Весной, летом и осенью попасть сюда практически невозможно: водные преграды и непролазная грязь надёжно отрезают деревню от внешнего мира.
Эта изолированность работает в обе стороны. Она осложняет жизнь местным жителям, но одновременно сдерживает внешнее давление, в том числе со стороны неконтролируемого промысла.
Экспедиция выехала из Иркутска в ночное время и к утру достигла Качуга, где состоялась пересадка на подготовленный автомобиль. Дальнейший путь проходил по зимнику. Проводником стал Фёдор Сафонов, уроженец Чинонги. Команда жила в доме его отца — потомственного охотника Семёна Георгиевича. Это позволило вести работу в непосредственном контакте с носителем традиционного уклада.
В ожидании людей
Современная Чинонга представляет собой населённый пункт с выраженной сезонной динамикой. В деревне насчитывается около тридцати домов, однако часть из них заброшена, остальные большую часть года стоят закрытыми, ожидая хозяев.
Тридцать лет назад в Чинонге кипела жизнь: семьи были многодетными, в каждом доме росло минимум по трое-четверо детей. Работали магазин, фельдшерский пункт, клуб. Действовал промхоз со складом и ледниками. Охотники выполняли план, женщины солили рыбу. До 1962 года существовал колхоз с оленями.
Зимой жители перебираются в Качуг или Иркутск, а с весны до поздней осени возвращаются в родные места — охотиться, рыбачить, вести традиционное хозяйство. С наступлением холодов, в ноябре, дома вновь пустеют.
Круглый год в деревне проживают лишь двое: чистокровный эвенк Семён Сафонов и его русский сосед Александр Зуев.
Летом к Семёну приезжают сыновья с внуками — дом наполняется голосами и движением. Так сохраняется связь поколений.
В соседней Тырке — схожая картина: постоянно живут старейшина Семён Монастырёв и его сын Александр. Другие родственники в городе. Это ещё одна точка сохранения памяти и традиции.
Земля кочевников
История этих мест многослойна. В период столыпинских реформ здесь были основаны русские поселения, ориентированные на пашенное земледелие.
При этом сама территория задолго до этого входила в систему кочевых маршрутов эвенков, здесь располагались стоянки оленеводов. Тайга, реки и озёра обеспечивали всем необходимым для жизни и промысла.
В XX веке русское население покинуло эти места, перебравшись ближе к городам. Эвенки же переселились сюда из соседних Муриньи и Нюруткана — некогда крупных поселений-стойбищ, которые со временем исчезли.
Нарушенный баланс
Старожилы вспоминают: раньше эти места были богаты зверем, а реки и озёра — рыбой. Сегодня картина иная. Промышленное освоение региона и масштабные вырубки леса изменили природный баланс. Реки обмелели, рыбы стало значительно меньше, сократилось и количество зверя.
Тем не менее охота остаётся основой жизни. Главный промысловый вид — баргузинский соболь, считающийся самым ценным. Однако и здесь заметны изменения: происходит смешение местной популяции с енисейской и якутской, и если раньше различали четыре цветовые категории меха, то сегодня их семь. Всё чаще встречается смешанный, рыжеватый соболь.
По законам тайги
Несмотря на изменения, сохраняются базовые принципы традиционной культуры. Один из главных — брать у природы ровно столько, сколько необходимо для жизни.
«Лишнего брать нельзя» — этот закон передаётся из поколения в поколение.
После охоты эвенки благодарят хозяина тайги, духов местности, соблюдают ритуалы и приметы.
Жив и обычай нимат — делиться добычей со всей деревней. Это не просто жест доброй воли, а фундаментальная норма, обеспечивающая выживание общины. Этот обычай также планируется включить в перечень объектов НЭД.
Жизнь в Чинонге и Тырке протекает вдали от привычной инфраструктуры: здесь нет линий электропередачи, однако в каждом доме есть генераторы и солнечные панели, обеспечивающие электричество. Пищу готовят на печи, воду доставляют с реки на санях. При этом жители пользуются спутниковой связью.
Такая оторванность от внешнего мира во многом определяет и особое качество окружающей среды. Воздух здесь прозрачный, насыщенный кислородом, такой, какого уже почти не встретишь в других местах.
Во дворах держат лаек — умных и внимательных. Они помогают на охоте и одновременно выполняют роль охраны: по периметру их держат на цепях, чтобы заранее предупреждать о появлении волков.
Традиционный уклад эвенкийской семьи
Экспедиция позволила зафиксировать распределение труда в традиционной эвенкийской семье.
На женщинах держалось воспитание детей и практически всё хозяйство: уход за скотом, приготовление пищи, поддержание очага, выделка шкур, пошив одежды, изготовление посуды из бересты, сбор дикоросов, засолка рыбы и мяса.
Мужчины занимались охотой. Это тяжёлый и изнурительный труд: важно не только добыть зверя, но и сохранить мясо, обработать его и доставить домой. Охотничьи участки могли находиться в нескольких днях пути — до трёх суток на лошади. При этом некоторые обходились без лошадей: уходили в тайгу пешком и возвращались, неся добычу на поняге. В июне мастерили лодки-долбленки и охотничьий инвентарь.
В Чинонге и Тырке зафиксированы случаи, когда к промыслу привлекались женщины. В тяжёлые периоды они занимались добычей пушнины, помогая семье обеспечивать необходимый минимум.
Дети с раннего возраста рано включались в общий труд: помогали родителям, рыбачили, а во времена промхозов даже выполняли план по добыче бурундуков.
Собрать и сохранить
Сегодня носители традиции — это люди, выросшие уже в советское время. Их основной язык — русский, значительный пласт традиционного мировоззрения утрачен и сохранились лишь отдельные представления.
Тем не менее именно они остаются хранителями уникальных знаний — о кочевых маршрутах, промысловом календаре, взаимодействии человека и тайги. У Семёна Монастырёва есть сын, который продолжает жить рядом, однако следующее поколение уже связано с городом. У Семёна Сафонова — трое сыновей: они приезжают в Чинонгу, поддерживают связь с родным местом, но их жизнь также проходит вне традиционного уклада.
При этом сами выходцы из Чинонги держатся вместе. Даже разъехавшись, они не теряют связи: собираются на праздники, поддерживают друг друга, ценят общее происхождение и память о своей земле.
Экспедиция позволила записать интервью, собрать устные истории. При этом полноценное документирование практик осуществить не удалось — такая работа требует длительного пребывания в полевых условиях, к тому же многие технологические процессы, например выделка шкуры, осуществляются исключительно в летний период.
Собранные материалы формируют основу для дальнейшей работы по сохранению и осмыслению нематериального этнокультурного наследия.
___
Автор статьи: Милашина Любовь